Здесь может быть ваша статья...

Ермачкова Е.П.
канд. ист. наук,
преподаватель
ГАПОУ ТО
«Заводоуковский
агропромышленный техникум»

И на Тихом океане свой закончили поход

(о судьбе партизана Гражданской войны А.О. Власова)

 

 

Впервые темой партизанского движения времён Гражданской войны я заинтересовалась, когда работала с документами Тюменского государственного областного архива, рассказывающих о тяжёлом периоде истории нашей страны – раскулачивании и репрессиях 1920-1930 годов. В начале 1930-х, в период массового поиска врагов народа, сибиряки с некоторой долей недоверия стали относиться к тем, кто участвовал в Гражданской войне. В списки репрессированных попадали не только зажиточные крестьяне, но и вчерашние герои, чем-то провинившиеся перед начальством или соседями.

 

Список красных партизан Заводоуковского городского округа

по состоянию на 1933 год.

 

Ф И О

Место жительства

Место работы

Год

рожд

Состав семьи (иждивенцы)

Где воевал

Алексеев Александр А.

д. Пономарёва

колхоз

1901

 

Красноармеец с ап. 1918 г., партизан

Беляков Н.Ф.

ст. Заводоуковская

ЛТХ

 

 

Партизан

Буйская

с. Лыбаево

Б/работ.

 

 

Партизан

Глушков Максим Н.

ст. Заводоуковская

ЛТХ

1898

3, 2 детей до 12 лет

Партизан

Давыдов Михаил Васильевич

ст. Заводоуковская

Б/работ.

1890

 

В Тюмени, март 1918 г.,

отряд Ванкуса, партизан

Деденко

с. Новая Заимка

лесхим

 

 

Партизан

Иванов Кирилл  Иванович

Тумашовский с/с

 

1863

3

На Амуре, 1918 г., отряд Зиновьева

Измайлов Г.Д.

с. Новая Заимка

колхоз

 

 

Партизан

Козлов М.Д.

ст. Заводоуковская

Лескооп.

 

 

Партизан

Лучников Д.

д. Пономарёва

 

1865

 

 

Никифоров

с. Лыбаево

 

 

 

Партизан

Плашинов И.Т.

с. Новая Заимка

Завхоз больницы

 

 

Партизан

Токарев В.Д.

с. Новая Заимка

райисполком

 

 

Партизан

Троилов Христофор Ф.

д. Карасье

колхоз

 

 

Партизан

Черенев Иван  Семенович

Тумашовский с/с

 

1894

6, 3 до 12 лет

 

Чернышев В.Я.

ст. Заводоуковская

ЛТХ

 

 

Партизан

Шимановский А.П.

с. Новая Заимка

Артель инвалид.

 

 

Партизан

Шипунов К.Ф.

с. Новая Заимка

сельстрой

 

 

Партизан

 

Зайцев Г.С.,
канд. ист. наук,
директор Центра региональных
справочных  изданий ТюмГУ

В 2018 году исполняется несколько значимых и трагических для нашего Отечества юбилейных дат. Во-первых, 100 лет со дня окончания Первой мировой войны (1914-1918), 100-летие расстрела Царской семьи и 100-летие начала Гражданской войны. Именно эти события повлияли на весь мировой исторический ход развития общества, и, в первую очередь, России. В этих событиях активное участие приняло и казачество, которое на протяжении многих веков играло особую роль в судьбах народов России. К 1917 году казаков, вместе с семьями, было 4 млн. 434 тыс. человек, в 11-и казачьих войсках. В Якутии дислоцировался Якутский казачий полк МВД [1, с.10-11].

Бывший Атаман Всевеликого Войска Донского, генерал от кавалерии, русский писатель П.Н. Краснов писал: «Одиннадцать казачьих Войск – одиннадцать жемчужин в блистательной короне Российской Империи. Три городовых казачьих полка – три бурмицких зерна Белого Царя. …У каждого своя история, - у кого уходящая в даль веков, к истокам земли Русской, у кого недолгая, молодая жизнь искусственно продвинутых «на линию» полков; - все покрыты неувядаемой славой походов и боёв, сражений и побед» [15. С.248].

Особенно стоит сказать о Сибирском казачьем войске (СКВ). Именно оно сыграло определённую роль в восстании 1921 года. Сибирское казачье войско располагалось узкой полосой от границ города Оренбург до реки Иртыш, и территориально включало Акмолинскую и Семипалатинскую области, Бийский и Змеиногорский уезды Томской области (Бийская, Имамская, Иртышская, Бухтаяминская, Приногорьковская линии). К 1910 году население СКВ составляло 155 683 человека, из них мужского пола 77 443, женского пола 78 240 [5, С.73;314].

Революция, Гражданская война раскололи казачество на два непримиримых лагеря. А. И. Солженицын в телевыступлении высказался об этом однозначно: «Не скажу - ошибка, не скажу – грех, а преступление царского правительства было, что использовали казаков для подавления народных волнений и возмущений. Вот этого делать было нельзя. Чего нельзя было делать – нельзя было втягивать казаков в политику» [9]. Это не могло не сказаться на отношениях между казаками и остальным населением империи. В них стали видеть не защитников Отечества, а, в первую очередь, сатрапов и жандармов самодержавной власти.

После Октябрьского переворота первый удар обрушился именно на казачество. 10 ноября 1917 года был принят Декрет «Об уничтожении сословий и гражданских чинов». Тем самым юридически упразднялся статус казаков как особого сословия. А.И. Солженицын говорил: «Казачество – историческая драгоценность России! …. Мы все жестоко виноваты перед казачеством. Коммунистический геноцид, который над казачеством был учинён, – первый геноцид в России и один из первых геноцидов на Земле» [9]. Особенно это проявилось после трагически известного Циркулярного письма Оргбюро ЦК РКП (б) от 24 января 1919 года, где чётко предписывалось: «…самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путём поголовного их истребления… 1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам…» [12, С.244-245].

Лискевич Н.А.,
канд. ист. наук,
ведущий научный сотрудник
ИПОС ТюмНЦ СО РАН

 

 В рамках широкомасштабного проекта «Сохранение исторической памяти о крестьянских восстаниях 20-х годов ХХ века как способ достижения гражданского мира: цифровая и перформативная перспективы», реализуемого Институтом независимых исследований в области образования, при поддержке Фонда Президентских грантов проводились экспедиционные работы на территории Тюменской и Тамбовской областей [4]. В программе полевых исследований было поставлено несколько основных вопросов: глубина семейной памяти, границы малой группы; семья и восстание, последствия восстания для членов семьи, специфические факты истории восстаний (исторически подтверждённые и широко распространённые слухи), память о восстании в культурном ландшафте, «опредмечивание» памяти, трансляция памяти через официальные институты, оценка практик памяти, восстание и медиа, механизмы передачи исторической памяти и механизмы забвения.

Наш доклад представляет результаты полевых исследований в Армизонском и Абатском районах Тюменской области. Выбор населённых пунктов для полевой работы определялся наличием братских могил жертв колчаковского террора и Гражданской войны [2, 3], установлением в ходе предыдущих интервью потенциальных респондентов, качеством доступных для проезда дорог. Основным методом для сбора материалов было полуформализованные интервью по заранее составленной программе, при отборе респондентов использовалась «восьмиоконная выборка» [5]. Дополнительным методом сбора информации по теме исследования стало копирование материалов местных СМИ, данных из архивов библиотеки, Абатского краеведческого музея и личных архивов респондентов.

Семейная история. Семья и восстание

Глубина семейной памяти у респондентов ограничивается знаниями о двух-трёх поколениях ― родители, деды, реже прадеды. Качество и полнота семейной памяти в большинстве случаев обусловлены совместным проживанием в межпоколенных семьях ― дети, родители, дедушки и бабушки. Именно третье поколение чаще всего обеспечивало устойчивую передачу исторического опыта и семейной памяти, которые респонденты получили в детстве (до 8‑12 лет) либо в «осознанном» возрасте (после 20‑25 лет и старше). Разрыв исторической преемственности между поколениями был связан с раздельным проживанием малых семей, ранним уходом из жизни старших родственников и родителей. По упоминаниям и контексту рассказов респондентов, в 1920-е годы отмечалась активная ротация населения. Вероятно, это было связано со стратегиями адаптации семей к новым социально-экономическим и административно-политическим условиям. Среди основных стратегий можно выделить переезд семьи в более глухие и отдалённые места (чтобы «пересидеть»), отъезд семьи в другой регион, принятие правил нового времени и попытки сделать карьеру на месте для защиты уязвимых родственников. Скорее всего, переезды были характерны, прежде всего, для «скомпрометированных» семей (мобилизация члена семьи в армию белогвардейцев или белочехов, выступление в партизанском/повстанческом отряде, зажиточность и пр.). Возможно, такие переезды сопровождались последующим умолчанием о прежнем образе жизни и именах родственников, выступавших против советской власти. Разрыв в передаче исторической памяти может быть связан и страхом перед властями.

Ярков А.П.,
д-р ист. наук, ведущий эксперт
экспертного научного центра
 по противодействию идеологии
экстремизма и терроризма ТюмГУ

 

Сложилось несколько стереотипов в отношении отказа всего российского общества от монархических идей и «победного шествия советской власти по Сибири и Дальнему Востоку», а Гражданская война имела различные хронологические рамки. Таким образом, процесс оказался более сложным, в том числе среди мусульман.

С одной стороны, трансформация мировоззрения многих политических деятелей пришлась именно на этот короткий, но насыщенный событиями и явлениями период. С другой стороны, основная масса мусульман была индифферентна по отношению к происходящим событиям, ибо не понимала ни лозунгов, ни целей партий и движений. С третьей стороны, оставались в регионе те из чиновников-мусульман, кто прежде обладал полномочиями, данными ещё царской властью. Таким, например, был Э.И. Хогондоков, с 1916 года – военный губернатор Амурской области. После свержения самодержавия претензий к нему, как и служившим в Благовещенске имаму Янышеву, муэдзину А.(С.) Вагапову со стороны единоверцев не было [1, с. 32-48]. Напротив, в Томске отстранили от должности ахунда Х.А. Хамитова «как человека, тяготеющего к прошлому».

В столице страны 20 марта 1917 года  были отменены ограничения в правах, в том числе вероисповедания, а уже через четыре дня мусульмане Петропавловска молились о ниспослании благоденствия России. Приветствия в адрес Временного правительства прислали мусульмане Тюмени, Томска, Барабы и другие. При большом стечении мусульман города Томска 24 марта 1917 года прошло богослужение за «дарование свободы русскому народу». В состав тюменского Временного исполнительного комитета от мусульман избрали двух человек [2, с. 81].

Как противники царизма, от ссылки были освобождены не только политические и джадиды[1], но и фанатики, а Г.Б. Ваисов – сын основателя ваисовского движения / организации[2] даже возглавлял (хотя и непродолжительное время) Мусульманский комитет г. Тобольска [3].

Надежды, мечты, идеалы были подхвачены многими сибиряками, очевидно, потому, что просто объясняли сложные вопросы бытия – «пороками царизма», с которыми можно покончить. Подхватили эти идеи и мусульмане, учившиеся в джадидских медресе и мектебе, светских учебных заведениях, ибо само стремление к реформации там заложено.

Расквартированные в губернии воинские части выказали лояльность Временному правительству, сняли кокарды и эмблемы, убрали  из названий населённых пунктов (но не всех – татарская деревня Ново-Царицыно до сих пор существует в Омской области) и учреждений все упоминания о самодержавии и династии Романовых. Но вот улица Царская в Тюмени лишь в сентябре 1917 года была переименована в улицу Республики.

   
© МАУК ЗГО «Заводоуковский краеведческий музей»