М. Я. Поляков,
г. Ялуторовск

30 декабря 1957 года после службы в  армии приехал  я в  посёлок Заводоуковск, где жила моя мать. 3 января 1958  года я прибыл  в  Ялуторовский городской  комитет КПСС для постановки на партийный учёт.

Секретарь горкома Мальщуков  спросил, где я намерен работать. Я ответил, что имею специальность учителя, и директор  Заводоуковской  средней школы А. Л. Птицын предлагает  мне работу физруком  и преподавателем  военного дела.

Мальщуков  подумал и говорит: «Физрука-то мы ему найдём… А вот у нас  в  артели «Коллективный труд» первичка подлежит  ликвидации: в  связи с  уходом  на пенсию секретаря в ней остаётся всего два человека. Мы не можем  допустить этого. Вот  направим тебя в  артель заместителем  председателя, изберём  секретарём. Доведёшь число членов  и кандидатов  до 8-10, тогда и пойди физруком

Поезжай завтра в  Тюмень, в  областное управление, там  тебя назначат  на должность и приступай  к  работе. Тебя представит  председателю наш   инструктор  горкома партии Фоминых».

Через день  мы вошли в  кабинет  председателя артели Энгельса Федотовича Матвеева. Фоминых  поздоровался с ним, представил  меня и попросил  вызвать членов  партийной ячейки. Инструктор   сообщил, что в  первичную парторганизацию поставлен  на учёт  четвёртый коммунист, представил   меня и объявил  партсобрание открытым. Заслушали «отчёт» секретаря, который сказал, что уже скоро полгода, как  он  не работает  в артели, никакой работы не ведёт.

Фоминых предложил мою кандидатуру, и все согласились. Он сказал, что старого секретаря с  учёта у нас  снимут и переведут  в  первичную организацию пенсионеров. Нас  остаётся трое. Он  поздравил  меня с избранием, попрощался и уехал.

 Личные карточки в  артели были заведены на всех, но заполнены лишь частично: фамилия, имя, отчество, год  рождения и должность. Немало было карточек  на бывших  работников - уволенных и даже умерших («мёртвые души»). Совсем на немногих  были трудовые книжки, многие их  не предъявили при поступлении на работу, а тем, кто впервые принят, трудовые книжки не выдавались из-за отсутствия бланков.

Книжки и карточки хранились в  небольшом  металлическом шкафу; находящемся в  помещении приёмной, где работал  секретарь председателя. Количество работников  можно было установить только по ведомостям начисления зарплат.

На некоторых  не было даже распоряжений о принятии на работу. Я пошёл  по цехам, одновременно знакомился с  рабочими и с  производством.

Артель была очень разносторонним  предприятием: цех кройки и шитья, подразделённый на два цеха - верхней одежды и лёгкого платья, с числом рабочих около сорока. Мебельный цех (в повседневном названии - сундучный, так как основным видом продукции был  сундук  с  жестяной основой) с  числом работающих тоже 35-40 человек. Пимокатный цех с  шерстобиткой располагался в двух  местах:  на территории мебельного цеха, на окраине посёлка за больницей, и на улице Донбасской. Работающих  там  было тоже около сорока. Цеха  лесозаготовок  и первичной переработки (распиловки кругляка) с  непостоянным составом - около 10 - 20 человек; транспортники, мехмастерская и кузницы, до 10 человек; размещались на Третьем кордоне. Было производство смолы, дёгтя и древесного угля, там  работало тоже до 10 – 20 человек. В  сфере услуг  в  артели была парикмахерская (вскоре построили и открыли вторую), обувная мастерская, часовая мастерская, фотография, в которых  работали 20 - 25 человек. В  конторе и бухгалтерии было 12 работающих. Всего работало от 180 до 200 человек. С  открытием весной сезона производства кирпича число рабочих возрастало  до 250 и выше.

Особенностью артели была большая текучесть кадров. Немало было и таких, которые по нескольку раз увольнялись и принимались вновь, не найдя ничего лучшего. В  сравнении с другими предприятиями посёлка - леспромхозом  с  железнодорожной веткой и лесозаводом, заводом  «Тюменьсельмаш», ОПХ и другими - артель была самым  бедным  и экономически  слабым  предприятием. Секретарь горкома Мальщуков говорил: «Они там  совсем  закисли: план  выполняют на  80 %, с  людьми не  работают. Надо оживить работу. Ты там  смело, по-военному, наступай, требуй с  руководителей, не бойся: мы тебя поддержим».

В  то время я заочно получал  высшее образование и вскоре уехал на сессию. В  последний день, сдав зачёт, я заехал  на Всесоюзное радио, в  отдел  заявок  радиослушателей. Сообщил о том, что наша артель готовится отмечать 20-летие, и спросил, можно ли нам  дать коллективную заявку. Сказали, что она будет удовлетворена в течение месяца.

10 февраля, вернувшись домой, я рассказал  в  бухгалтерии, что договорился о принятии нашей заявки на Всесоюзном  радио. Услышав это, из соседней комнаты пришли работники планово-производственного отдела, все расспрашивали, как оформлять заявку.

Весть быстро распространилась по артели. В  течение трёх дней собрали около 20 заявок, уложили их  и бандеролью отправили в  Москву.

Не прошло и месяца, как  пришло сообщение о времени радиопередачи по нашим  заявкам. Во всех  цехах артели все собрались у репродукторов. Наконец: «Говорит Москва. Передаём концерт  по заявкам работников артели «Коллективный труд» из рабочего посёлка Заводоуковск Тюменской области».

У репродукторов воцарилась мёртвая тишина.

«Мастерица-швея Киселёва Анфиса Ивановна просит передать песню «Волжанка». Слушайте нас, Анфиса Ивановна!» И полилась песня! Конечно, не первый раз её слышали. Но ведь это по нашей заявке! Восхищению нашему не было границ! А передача продолжалась. Вторая заявка, третья…

 «Главный бухгалтер  артели Яков  Иванович Горин просит  передать старинную песню, но у нас в  фонде такой не оказалось. Мы передаём арию из оперы «Князь Игорь».

Закончилась ария и опять: «Мы передавали концерт  по заявкам  работников  артели «Коллективный труд» из посёлка Заводоуковск, Тюменской области. Ещё раз поздравляем коллектив  с  20-летием. Желаем  всем  работникам  успехов  в  труде и личной жизни!» Репродуктор  умолк. И выплеснулись эмоции! Впечатления, смех, повторы слов  песен…

Возрос  интерес  к  песням, и мы решили организовать свою самодеятельность. Собирались девушки, молодые женщины. Пели под баян. Сначала по одной, потом по двое и даже трое. Потом стали исполнять сатирические куплеты собственного сочинения на известный мотив «Ёлочки-метёлочки». У нас  в мастерской работал  Артём  Хребтов. Он  попросил  у председателя денег  для изготовления винтовых  пробок  для бочек: «Пробки растеряли». Председатель разрешил, но пробки оказались негодными. Я сочинил  и под  собственный аккомпанемент  пропел:

Артём   пробки заказал,
На них  деньги издержал,
Пробки к  бочкам велики,
В  бочках дырочки узки!
Ёлочки, ёлочки, ёлочки-метёлочки!

Все понимали и юмор и сатиру, смеялись и аплодировали. Так частушка стала методом борьбы с браком и прочими недостатками в производстве. Даже председатель, называя их «побрякушками», услышал частушку про Хребтова, изменил к  ним отношение: «Конечно, нужны частушки!»

 Приближались областные соревнования, посвящённые 20-летию образования промкооперации. Наша команда впервые появилась на подобных соревнованиях и сразу заявила о себе. Позорно проиграв в футболе (9:1), мы оказались в середине по беговым дисциплинам, заняв второе и третье место на разных дистанциях. По городкам заняли четвёртое место, а вот по стрельбе из малокалиберной винтовки мужчины - третье (тоже призовое), а женщины – первое! Зачёт был по двум. У тюменцев одна была отличным стрелком. Она выбила 94 очка из 100, вторая 90, всего 184. А у нас Галя Салмина - 93 , а Вера Рахова - 92, всего 185. Наши удивили всех и разочаровали тюменских  соперниц. Домой мы навезли дипломов и Почётных грамот. В столярке изготовили для них рамки и развесили в приёмной.

На прошедших выборах меня избрали депутатом посёлкового Совета. Я стал вникать в производство: в швейном ввёл выполнение работ по операциям, и производительность возросла в 2-3 раза. Начальник планово-производственного отдела возмутилась: «Если мы это покажем,  нам увеличат план». Но я не отступал.

В мебельном цехе я предложил заменить изготовление сундуков, которыми забиты наши склады в магазинах, на производство диван–кроватей. Опять сопротивление – нельзя! А тут Заводоуковск передали в Новозаимский район. Меня вызвал первый секретарь в РК КПСС С. Н. Черемных и говорит: “Областное управление просит забрать тебя от них, что-то ты им не по нутру. Пойдём к нам инструктором”. Так я и оставил коллектив. Но об этом сожалел и я, и большинство рабочих.

 Инструктором я проработал недолго. Не успел даже там квартиру получить, как умер председатель поссовета Яров. На первой же сессии меня избрали на его должность. Но и председателем поссовета  я проработал недолго: Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 26 апреля 1960 года посёлок Заводоуковский был преобразован в город Заводоуковск. До первой сессии уже горсовета месяца два я исполнял обязанности председателя горсовета, и руководители шутили: первый мэр города Заводоуковска. На сессии был избран другой состав исполкома, я вошёл в него в должности заместителя председателя, но должность оказалась не штатной. Меня направили на завод «Тюменьсельмаш» экономистом по труду и зарплате. Но это было не по моей специальности. У меня было за плечами 4 курса юридического института, и по приглашению прокурора я ушёл в прокуратуру на должность помощника прокурора. 

   

Календарь событий

Июнь 2024
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
   
© МАУК ЗГО «Заводоуковский краеведческий музей»