Когда новозаимец Александр Ураевский встречается с друзьями-моряками, их разговоры не переслушаешь. Ветераны вспоминают годы, когда они бороздили океаны, защищая безопасность Родины.

 Александр Ураевский считает, что подводники – особая каста

– Я с малых лет хотел в армию, – говорит Александр Михайлович. – У меня дед в Первую мировую воевал, а отец в Великую Отечественную. Трое моих братьев служили в вооружённых силах, причем двое – во флоте. И я решил – хочу быть как они!

Районному военкому Александр Ураевский заявил, что хочет стать морпехом. И когда на призывной комиссии его отобрали на Тихоокеанский флот – обрадовался. Из родного Павлодара во Владивосток поезд вёз североказахстанских новобранцев 11 дней. И 1 декабря 1970 года будущие матросы переступили порог учебного отряда. Правда, тут выяснилось, что служить им придётся на подводных лодках.

– Нас, новобранцев, замполит построил и сказал, чтобы те, кто не хочет служить в подплаве, сделали два шага вперёд, – вспоминает Александр Михайлович. – Пара человек вышла из строя. Но я остался. И не пожалел об этом.

Хотя подготовка в учебном отряде, где мой собеседник осваивал воинскую специальность механика, была нелёгкой. Особенно запомнилась молодым морякам водолазная подготовка.

– Нас учили эвакуироваться из подводной лодки через торпедный аппарат, – рассказывает Александр Михайлович. – В отряде был специальная башня-тренажёр. Нужно зайти в аппарат и после того, как вода его заполнит, выйти в бассейн и подняться по буйрепу – тросу с навязанными на нём узлами. Считаешь их, и останавливаешься на нужных глубинах, чтобы приспособиться к изменению давления и избежать травмы от декомпрессии. Это непросто, один мой сослуживец даже сознание потерял – клаустрофобия у него оказалась.

Шесть месяцев учёбы пролетели. Многие курсанты мечтали остаться во Владивостоке. Но Александр Ураевский рвался на Камчатку, где располагалась главная база нашего подводного флота. «Осиное гнездо», как называли её американцы.

– Служить мне пришлось на К-91, – говорит Александр Михайлович. – Это ракетная подводная лодка, но ещё не атомная, а дизельная. Экипаж был очень хороший – опытный командир, замечательный замполит, ребята дружные. Наш старшина Гробовецкий за мотористов, был горой. Но и гонял дай бог каждому. А иначе в подплаве нельзя. Мы – особая каста. У подводников выполнение задания, да что там, судьба и жизнь всех от каждого зависит.

За три года Александр Ураевский участвовал в трёх боевых дежурствах, когда подводники могли ежеминутно нанести атомный удар по врагу. Лодки стояли в бухте в постоянной готовности выйти в море, а экипаж жил на пришвартованных рядом кораблях-плавбазах, чтобы в любое время дня и ночи занять места по боевому расписанию. О увольнении на берег, такой близкий и манящий, моряки даже мечтать не могли.

– А уж как мне запомнилась единственная боевая служба! – восклицает Александр Михайлович. – Тогда в штормовом море мы провели 87 дней. Волнение такое, что жёлтые все ходят. А у меня морская болезнь странно проявлялась – я постоянно есть хотел, по восемь раз в день на камбуз бегал. Благо кормили нас по-королевски, вот только большинство братишек и смотреть не хотело на эти разносолы. Зато я отъедался!

После трёх лет беспокойной морской службы Александр Ураевский вернулся домой. Позже он переживал, что не остался на Камчатке – больно уж понравился ему этот край. Арктика тянул нашего земляка к себе – ему довелось поработать в Магадане, на Тюменском Севере. В 2001 году он вместе с семьёй переехал в Заводоуковск – хотел, чтобы дети учились не на казахском, а на русском языке.

– В 2015 году я уже пенсионером был, и жена где-то вычитала о ветеранской организации «Боевое единство». Сходил я на встречу и понял, что это – моё. В День Военно-морского флота всегда хожу с боевыми товарищами к памятному знаку морякам, который в Новой Заимке установлен. Часто мы ездим в Тюмень, чтобы там с братишками встретимся. Флотская дружба не стареет! – заканчивает разговор Александр Михайлович.

"Заводоуковские вести" № 59 от 25.07.2026.